Товар успешно добавлен в корзину.

MarkiMira.ru - почтовые марки со всего мира!

info@markimira.ruКОНТАКТЫ
0товаров
Корзина0 товаров на сумму 0.00 руб
Блок А. А.
Алекса́ндр Алекса́ндрович Блок (16 (28) ноября 1880, Санкт-Петербург, Российская империя — 7 августа 1921, Петроград, РСФСР) — русский поэт-символист.

Биография

Родился 16 (28) ноября 1880 года. По происхождению, семейным и родственным связям, дружеским отношениям, поэт принадлежал к кругу старой русской интеллигенции, из поколения в поколение служившей науке и литературе. Единственный ребёнок третьей дочери ректора Санкт-Петербургского университета Андрея Бекетова, Александры Андреевны. Мать поэта, вскоре после рождения сына, ушла от мужа, варшавского юриста немецкого происхождения Александра Львовича Блока(1852—1909), из-за невыносимого отношения. В 1889 году мать Блока вторично вышла замуж за гвардейского офицера Ф. Ф. Кублицкого-Пиоттух. Девятилетний Блок поселился с матерью и отчимом в Гренадерских казармах, расположенных на окраине Петербурга, на берегу Большой Невки. Тогда же Блока отдали в гимназию. В 1897 году, очутившись с матерью за границей, в немецком курортном городке Бад Наугейме, Блок пережил первую, но очень сильную юношескую влюблённость. Она оставила глубокий след в его поэзии. В 1898 году, окончив гимназию, Блок «довольно безотчётно»[источник не указан 369 дней] поступил на юридический факультет петербургского университета. Через три года, убедившись, что совершенно чужд юридической науке, перевелся на славяно-русское отделение историко-филологического факультета, которое окончил в 1906 году. Троюродный брат поэта и впоследствии священника Сергея Михайловича Соловьёва (младшего), стал одним из самых близких друзей молодого Блока. Родственные и дружеские связи с семьёй философа Владимира Соловьёва оказали влияние на его творчество.

Первые стихи Блок написал в пять лет. С детства Александр Блок каждое лето проводил в подмосковном имении деда Шахматово. В 8 км находилось имение друга Бекетова, великого русского химика Дмитрия Менделеева Боблово.

В 1903 году Блок женился на Любови Менделеевой, дочери Д. И. Менделеева, героине его первой книги стихов «Стихи о Прекрасной Даме». Они были как принц и принцесса, но, увы, Александр Блок не был постоянен в своих амурных делах и периодически влюблялся в "светских львиц": одно время это была актриса Наталья Николаевна Волохова, потом — оперная певица Андреева-Дельмас. Любовь Дмитриевна тоже позволяла себе увлечения. На этой почве у Блока возник конфликт с Андреем Белым, описанный в пьесе «Балаганчик». Белый, считавший Менделееву воплощением Прекрасной Дамы, был страстно влюблён в неё, но она не ответила ему взаимностью. Впрочем, после первой мировой войны отношения в семье Блоков наладились, и поэт прожил последние годы с Любовью Дмитриевной верным мужем. Февральскую и Октябрьскую революции Блок встретил со смешанными чувствами. Он отказался от эмиграции, считая, что должен быть с Россией в трудное время. В начале мая 1917 года был принят на работу в «Чрезвычайную следственную комиссию для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданских, так и военных и морских ведомств» в должности редактора. В августе Блок начал трудиться над рукописью, которую он рассматривал как часть будущего отчёта Чрезвычайной следственной комиссии и которая была опубликована в журнале «Былое» (№ 15, 1919 г.), и в виде книжки под названием «Последние дни Императорской власти» (Петроград, 1921)[1].

Оказавшись в тяжёлом материальном положении, он серьёзно болел и 7 августа 1921 года умер в своей последней петроградской квартире от воспаления сердечных клапанов. За несколько дней до смерти по Петербургу прошёл слух: поэт сошёл с ума. Такая информация, вероятно, распространилась из большевистских кругов и в дальнейшем получила огласку в советских журналах. Действительно, накануне смерти Блок долго бредил, одержимый единственной мыслью: все ли экземпляры «Двенадцати» уничтожены. Однако, по свидетельствам В. Ф. Ходасевича, поэт умер в полном сознании.

Поэт был похоронен на Смоленском кладбище. Отпевание было совершено в церкви Воскресения Христова. Прах Блока был перезахоронен на Волковском кладбище.

Семья и родственники

Родственники поэта проживают в Москве, в Риге, в Риме и в Англии. До последних лет в Петербурге проживала троюродная сестра Александра Блока — Ксения Владимировна Бекешева.

Творчество

Начинал в духе символизма («Стихи о Прекрасной Даме», 1904), ощущение кризиса которого провозгласил в драме «Балаганчик» (1906). Лирика Блока, по своей «стихийности» близкая музыке, формировалась под воздействием романса. Через углубление социальных тенденций (цикл «Город», 1904-1908), религиозного интереса (цикл «Снежная маска», Изд. «Оры», Санкт-Петербург 1907), осмысление «страшного мира» (одноимённый цикл 1908-1916), осознание трагедии современного человека (пьеса «Роза и крест», 1912—1913) пришёл к идее неизбежности «возмездия» (одноимённый цикл 1907—1913; цикл «Ямбы», 1907-1914; поэма «Возмездие», 1910-1921). Главные темы поэзии нашли разрешение в цикле «Родина» (1907—1916).

Парадоксальное сочетание мистического и бытового, отрешённого и повседневного вообще характерно для всего творчества Блока в целом. Это есть отличительная особенность и его психической организации, и, как следствие, его собственного, Блоковского символизма. Особенно характерным в этой связи выглядит ставшее хрестоматийным классическое сопоставление туманного силуэта «Незнакомки» и «пьяниц с глазами кроликов». Блок вообще был крайне чувствителен к повседневным впечатлениям и звукам окружающего его города и артистов, с которыми сталкивался и которым симпатизировал. В этом смысле он был, так сказать, поэтом без кожи. До революции музыкальность стихов Блока убаюкивала аудиторию, погружала её в некий сомнамбулический сон. Потом в его произведениях появились интонации отчаянных, хватающих за душу цыганских песен (след частых посещений кафе-шантанов и концертов этого жанра)[2].

Поначалу и Февральскую, и Октябрьскую революцию Блок воспринял с готовностью, полной поддержкой и даже с восторгом, которого, впрочем, хватило чуть более чем на один короткий и тяжёлый 1918 год.

    "В 1917-18 годах Блок, несомненно, был захвачен стихийной стороной революции. «Мировой пожар» казался ему целью, а не этапом. Мировой пожар не был для Блока даже символом разрушения: это был «мировой оркестр народной души». Уличные самосуды представлялись ему более оправданными, чем судебное разбирательство. «Ураган, неизменный спутник переворотов». И снова, и всегда — Музыка. «Музыка» с большой буквы. «Те, кто исполнен музыкой, услышат вздох всеобщей души, если не сегодня, то завтра»,- говорил Блок ещё в 1909 году. В 1917 году Блоку почудилось, что он её услышал. В 1918-ом, повторив, что «дух есть музыка», Блок говорил, что «революция есть музыка, которую имеющий уши должен услышать», и заверял интеллигенцию: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте революцию». Эта фраза была ровесницей поэмы «Двенадцать».[3]

    — ( Ю.П.Анненков, «Воспоминания о Блоке»).

Октябрьскую революцию Блок пытался осмыслить не только в публицистике но и, что особенно показательно, в своей не похожей на всё предыдущее творчество поэме «Двенадцать» (1918). Это яркое и в целом недопонятое произведение стоит совершенно особняком в русской литературе Серебряного века и вызывало споры (как слева, так и справа) в течение всего XX века. Как это ни странно, но ключ к реальному пониманию поэмы можно найти в творчестве популярного в дореволюционном Петрограде, а ныне почти забытого шансонье и поэта М. Н. Савоярова, в приятельских отношениях с которым Блок состоял в 1915—1920 годах и концерты которого посещал десятки раз. Если судить по поэтическому языку поэмы «Двенадцать», Блок по меньшей мере сильно изменился, его послереволюционный стиль стал почти неузнаваемым. И, по всей видимости, он испытал на себе влияние певца, поэта и эксцентрика, Михаила Савоярова. По словам академика Виктора Шкловского, поэму «Двенадцать» все дружно осудили и мало кто понял именно потому, что Блока слишком привыкли принимать всерьёз и только всерьёз:[4]

    «Двенадцать» — ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских[5].

Прямое подтверждение этому тезису мы находим в записных книжках Блока. В марте 1918 года, когда его жена, Любовь Дмитриевна готовилась читать вслух поэму «Двенадцать», на вечерах и концертах, Блок специально водил её на савояровские концерты, чтобы показать, каким образом и с какой интонацией следует читать эти стихи. В бытовой, эксцентричной, даже эпатирующей…, но совсем не «символистской» и привычно «блоковской» манере…[6] Именно таким образом поэт мучительно пытался отстраниться от кошмара окружавшей его в последние три года петроградской (и российской) жизни…, то ли уголовной, то ли военной, то ли какого-то странного междувременья…

В феврале 1919 года Блок был арестован петроградской Чрезвычайной Комиссией. Его подозревали в участии в антисоветском заговоре. Через день, после двух долгих допросов Блока всё же освободили, так как за него вступился Луначарский.[7] Однако даже эти полтора дня тюрьмы надломили его. В 1920 году Блок записал в дневнике:

    «…под игом насилия человеческая совесть умолкает; тогда человек замыкается в старом; чем наглей насилие, тем прочнее замыкается человек в старом. Так случилось с Европой под игом войны, с Россией — ныне».

Переосмысление революционных событий и судьбы России сопровождалось для Блока глубоким творческим кризисом, депрессией и прогрессирующей болезнью. После всплеска января 1918 года, когда были разом созданы «Скифы» и «Двенадцать», Блок совсем перестал писать стихи и на все вопросы о своём молчании отвечал: «Все звуки прекратились… Разве вы не слышите, что никаких звуков нет?» А художнику Анненкову, автору кубистических иллюстраций к первому изданию поэмы «Двенадцать», он жаловался:

    «Я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь! Мы задыхаемся, мы задохнёмся все. Мировая революция превращается в мировую грудную жабу!»[7]

Последним воплем отчаяния стала прочитанная Блоком в феврале 1921 года речь на вечере, посвящённом памяти Пушкина. Эту речь слушали и Ахматова, и Гумилёв, явившийся на чтение во фраке, под руку с дамой, дрожавшей от холода в чёрном платье с глубоким вырезом (зал, как и всегда в те годы, был нетопленый, изо рта у всех явственно шёл пар). Блок стоял на эстраде в чёрном пиджаке поверх белого свитера с высоким воротником, засунув руки в карманы. Процитировав знаменитую строку Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля…» — Блок повернулся к сидевшему тут же на сцене обескураженному советскому бюрократу (из тех, которые по язвительному определению Андрея Белого, «ничего не пишут, только подписывают») и отчеканил:[7]

    «…покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю — тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем: жизнь для него потеряла смысл».

Спустя полгода Блок умер, гениально подтвердив другую знаменитую фразу Пушкина:

    «…Слова поэта — это его дела».

Поэтические произведения Блока переведены на многие языки мира.

Память о Блоке

Марка СССР, посвящённая Блоку, 1980 год (ЦФА 5128, Скотт 4880)

Музей-квартира А. А. Блока в Санкт-Петербурге располагается на улице Декабристов, 57.

Государственный историко-литературный и природный музей-заповедник А. А. Блока в Шахматово
Стихотворение Александра Блока на стене одного из домов в Лейдене (Нидерланды)

Его стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека» превращено в памятник на одной из улиц Лейдена. Блок стал третьим поэтом после Марины Цветаевой и Уильяма Шекспира, чьи стихи были нанесены на стены домов этого города в рамках культурного проекта

Названия, данные в честь Блока

22 февраля 1939 года[9] бывшая Заводская улица в Ленинграде, находящаяся неподалёку от последней квартиры Блока, была переименована в улицу Александра Блока.

В честь поэта назван также астероид 2540 Блок.

Места, связанные с Блоком

Адреса в Санкт-Петербурге — Петрограде

    * 16.11.1880 — 1883 — ректорский флигель Санкт-Петербургского Императорского университета — Университетская набережная, 9;
    * 1883—1885 — доходный дом — Пантелеймоновская улица, 4;
    * 1885—1886 — доходный дом — Ивановская улица, 18;
    * 1886—1889 — доходный дом — Большая Московская улица, 9;
    * 1889—1906 — квартира Ф. Ф. Кублицкого-Пиоттух в офицерских казармах лейб-гвардии Гренадерского полка — Петербургская набережная, 44;
    * 09.1906 — осень 1907 года — доходный дом — Лахтинская улица, 3, кв. 44;
    * осень 1907—1910 — дворовый флигель особняка А. И. Томсен-Боннара — Галерная улица, 41;
    * 1910—1912 — доходный дом — Большая Монетная улица, 21, кв. 27;
    * 1912—1920 — доходный дом М. Е. Петровского — Офицерская улица, 57, кв. 21;
    * 1920 — 07.08.1921 года — доходный дом М. Е. Петровского — улица Декабристов, 57, кв. 23.

Белоруссия

Поэт побывал в августе 1916 года, когда по территории Белоруссии катилась «война с германцами» (Первая мировая война). Полесские дороги поэта — от Парахонска до Лунинца, далее до деревушки Колбы Пинского района. По пути на Пинщину он останавливался в Могилёве и Гомеле, осматривал достопримечательности, в особенности дворец Румянцевых—Паскевичей.

Запись в дневнике поэта: «Тема для фантастического рассказа: „Три часа в Могилёве на Днепре“. Высокий берег, белые церкви над месяцем и быстрые сумерки». Видимо, рассказ о Могилёве Блок написал, но не успел опубликовать. Вместе с другими рукописями он был уничтожен в усадьбе Шахматово во время пожара в 1921 году

Серии советских марок (СССР):